Фото: Алёна Евдокимова

В пермском театре „У Моста“ идут спектакли с субтитрами. Театры из разных стран мира, которые приехали на фестиваль Мартина МакДонаха, играют пьесы на родном немецком, английском, польском, чешском, азербайджанском языках. На заднике сцены вывешивается экран и с него пермские зрители читают реплики актеров в переводе на русский.

„Мы думали, что едем в швейцарский Берн…“

– Нам позвонили, чтобы пригласить на фестиваль и так хорошо говорили по-немецки, что мы даже не осознали, что нас позвали в Пермь, а не в Берн, – делится художественный руководитель Theater der Altstadt Катарина Шоль. – Мы сразу же согласились: говорим да, скоро будем, Швейцария – это недалеко. А когда пришло письмо по почте и мы осознали, что Пермь – это в России, то крепко призадумались…но посовещались и приехали!

Театр из Штутгарта Theater der Altstadt („Театр старого города“ – ему больше 50 лет) показал „Человека-подушку“. Режиссёр-постановщик Уве Хоппе говорит, что в тексте звучит тема ответственности художника за свое творчество, о том, какова сила слова, что оно способно сотворить с нами, на что толкнуть (делают ли современные видеоигры, фильмы, литература нас более агрессивными и жестокими?), звучит проблема цензуры. По форме – это рассказывание коротких историй, по жанру – психологический триллер. Оформление сцены немцы выбрали минималистичное – три стула, стол и настенные часы.

– У нас почти нет реквизита, все создается из слов, которые у МакДонаха сильны, – рассказывает исполнитель одной из главных ролей (Катуряна) Лукас Ульрих. – Весь ужас истории рождается в голове у зрителя, в воображении, напитанном современными страшными теленовостями, газетными заметками. И вот эта картинка может быть более жестокой, чем мы могли бы показать художественными средствами. Квинтэссенция в том, что воображение мощнее любого представления на сцене.

Также немецкие актеры поделились, что если бы была возможность – они поставили бы больше пьес МакДонаха, особенно „Красавицу из Линена“ и „Калеку с острова Инишман“, но их репертуар строго разделен по категориям: популярное, классика, мюзикл и что-нибудь более сложное, „на вкус труппы“.

– Мы предлагаем такой ассортимент, чтобы привлечь разных зрителей и заработать, – рассказала Катарина Шоль. – Две трети годового бюджета театра – это финансовая поддержка муниципалитета Штутгарт. Это не так много, как кажется – хватает на оплату услуг ЖКХ и зарплату актерам. Чтобы развиваться, нам надо продавать билеты и строго придерживаться разнообразной структуры репертуара.

фото Алёна ЕвдокимоваНе театр

Австрийцы из концептуального nicht.THEATER – „Не театр“ – рассказали, что стоимость билетов в театр у них намного выше, чем в Перми. Отчасти поэтому они выбрали необычный формат – их постановки идут не на сцене, а в торговых центрах, на бизнес-выставках, в Перми подходящей площадкой стало фойе театра „У Моста“, где зрителям подавали чай с длинным печеньем-„пальчики“, точно как из пьесы „Красавица из Линена“. А попасть на площадку можно было только через улицу, по специально насыпанной по случаю грязной каменистой тропинке – именно по такой ходит в дом к матери героиня пьесы Морин Фолан и другие персонажи.

– Это наша концепция – избавиться от барьеров между зрителем и актером, – поясняет режиссёр Рике Зюссков. – Мы стараемся театр сделать более активным и доступным. Сцена – слишком плоское пространство, нам же нужно многомерное. Чай подавался, чтобы было ощущение домашнего уюта и вместе с тем, зритель как бы подглядывает за тем, то творится внутри: где бок о бок живут две женщины, все время вместе…

Главная героиня Морин – немолодая одинокая женщина, полная отчаянья. На ней „висит“ старая больная мать, которая совершает „пакости“ и никак не „соберется на покой“. В их доме непрестанная война и провокации: кто кого? Они изводят друг друга: чем хуже, тем лучше. Единственный мужчина, с которым связаны надежды на будущее Морин, ее откровенно подводит. Это история, полная черного юмора, о жизни ирландцев, которые все время хотят куда-то сбежать из „этой дыры“, в поисках счастья – в Америку. И учат английский, чтобы там работать.

– Язык, на котором говорят герои нашей постановки – это литературный немецкий, он отличается от австрийского варианта немецкого, – рассказывает художественный руководитель и технический директор nicht.THEATER Феликс Хубер. – Поэтому и у нас на родине этот спектакль зрителям кажется необычным. Это дает людям ощущение, что на сцене показывают что-то с другого конца света, что-то далекое. И вместе с тем очевидно, что у нас всех в мире есть общие, схожие проблемы.

Ожесточенность Морин к матери и почти полное отсутствие сочувствия к ней, в отличие от пермской и челябинской постановок, австрийцы объясняют тем, что у них на родине в литературе и театре вообще много „черных“ тем.

– Я сама не австрийка, но живу там, – говорит Рике Зюссков. – В стране много маленьких деревенек, отрезанных друг от друга горами, замкнутых сообществ, где на молодежь оказывается сильное католическое давление. Такие изолированные общества – и порой некому пожаловаться. В Австрии совершается немало преступлений против детей – например, история, когда ребенка похитили и заперли в подвале на 15 лет. То есть тема жестокости нам понятна.

фото Алёна ЕвдокимоваМакДонах как самогон

Польский Teatr im. Wilama Horzycy довел жестокость в „Лейтенанте с острова Инишмор“ (о сопротивлении Ирландской республиканской армии – ИРА) до гротеска. Ванна слизкой крови, похожей на густой клюквенный сок, в картине, когда террористы расчленяют тела-манекены – выбивают зубы, сдирают подушечки пальцев теркой, чтобы было сложнее опознать тела – выполнена в стилистике черного юмора Тарантино. Она вызывает не ужас, а смех.

– Театр должен быть острым, как рок-концерт, прежде всего этот спектакль – развлечение, -говорит исполнитель роли отца лейтенанта Павел Тхужельский. – МакДонах – часть поп-культуры, как и брань, поэтому ее в пьесах так много. Брутальный язык, который вписывается в контекст происходящего, не надо цензурировать. Можно спорить о вкусах, но искусству нельзя запрещать отражать реальность. Однако в целом, я считаю, что МакДонах – это мода, и она пройдет. Выражаясь образно, если МакДонах – это самогон, то Достоевский – качественная водка.

– Да это вообще разные напитки, их нельзя сравнивать, и я не соглашусь, что Макдонах – явление временное, – вступает художественный руководитель польского театра Бартош Зачикевич . – Да здесь есть гламуризация насилия, но этот автор, например, любит своих героев и добрее к ним, чем Тарантино. Образы МакДонаха, конечно, доведены до крайности: смотришь на них и убиться хочется. Но в каждом из нас есть частичка какого-то героя, есть его недостатки – и в этом смысле для зрителя даже возможнен катарсис.

Постановка идет без антракта, она довольно короткая, такая облегченная версия – примерно час двадцать. Знакомые слова из уст польских актеров, типа „курва“ и „Томашка“ (кот Томас) – вызывают у публики симпатию и смех. Огненные и громкие выстрелы пистолетов террористов – заставляют вздрагивать. Актеры выезжают в зрительный зал на велосипеде, висят под потолком, привязанные веревкой за ноги, ловят кота между зрительскими рядами.

фото Алёна ЕвдокимоваАзербайджанская Ирландия

Не менее интерактивно представил свою постановку чешский театр Dr. Krasy: кому-то из зрителей пришлось даже чистить картошку в их кабаре. Именно в этом жанре, не выбирая одной конкретной пьесы, а нанизывая отрывки из разных текстов, поставлен очень неоднозначный спектакль.

– Я видел все фильмы, пьесы МакДонаха, читал все тексты, в итоге голове сложилась своя картина, и я поставил такого МакДонаха, каким его произведения мне виделись в снах, – рассказал режиссер Петр Ланта. – Наш театр авангардный. И порой слишком новыми и шокирующими кажутся для критиков наши подходы.

Нестандартная Ирландия, с особым южным колоритом, предстала и в „Сиротливом Западе“ азербайджанского ТЮЗа. Во время работы над постановкой английский режиссер Ян Вильем Ван Ден Бош пытался отучить актеров от обильной жестикуляции, но нрав брал свое.

– Когда у нас на какое-то режиссерское поручение часто вырывалось привычное выражение „Иншалла“, что значит „на все воля Божья“, то он уже кричал: „No, Inshallah!“ – то есть, делайте, что я вам говорю, – вспоминают исполнители главных ролей братьев в пьесе.

Герои МакДонаха понятны и в Ирландии, и в России, и в Азербайджане, говорят актеры:

– Разве имеет значение, где это происходит? Два брата есть везде, значит и проблемы между ними могут быть такими же.

Сегодня, пермяков ожидают две постановки „Человека-подушки“ – британская версия Leon Cain’s Company и версия театра из Боснии и Герцеговины Sarajevo Youth Theatre. А завтра закрывает фестиваль постановка МХАТ им. А.П.Чехова.